Оскорбление экспертиза

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА ТЕКСТОВ, СОДЕРЖАЩИХ ОБСЦЕННЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА ТЕКСТОВ, СОДЕРЖАЩИХ ОБСЦЕННЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ

Сборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2012 г.

Акимова Инга Игоревна,

кандидат филологических наук, доцент кафедры ИПиГД, Дальневосточный филиал
Российской правовой академии Министерства Юстиции РФ
(г. Хабаровск, Россия)

Лингвистическая экспертиза текстов, содержащих обсценные выражения

Все мы являемся свидетелями того, как наш быт захлестнула ненормативная, а точнее сказать, нецензурная лексика, что само по себе является знаком моральной деградации общества. Коммуникативная ситуация сквернословия сама по себе является оскорбительной не только для участников речевого акта, но и для случайных свидетелей и квалифицируется как хулиганство в ст. 130 УК РФ.

Вместе с тем нецензурная (обсценная) лексика часто становится предметом судебных исков о защите чести и достоинства граждан и лингвистических экспертиз. Лингвистическая экспертиза текстов, содержащих стилистически сниженную (вульгарно-просторечную, нецензурную) лексику, на первый взгляд, призвана доказывать очевидное, однако доказать «очевидный» факт оскорбления не всегда представляется возможным.

Анализ содержания юридического термина «оскорбление» демонстрирует, что «данное слово (оскорблять) и его дериваты (оскорбительный, оскорбление) используется в языке по отношению к гораздо более широкому классу ситуаций, чем это предусматривает термин «оскорбление» в ст. УК 130». В статье 130 УК говорится, что «оскорбление – унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме». Тем самым данное слово естественного языка в правовой сфере употребляется терминологически, и его употребление отличается от общеупотребительного. Таким образом, для того, чтобы можно было утверждать, что текст содержит оскорбление чести и достоинству личности, необходимо определить, во-первых, иллокутивную силу речевого акта – его направленность на унижение чести и достоинства; во-вторых, доказать, что унижение чести и достоинства облачено в неприличную форму.

Анализируя дело Ф.Б. Киркорова, А.Н. Баранов приходит к выводу, что «значительная часть моральных установлений должна оставаться в сфере неформального общественного договора и регулироваться на уровне частной и общественной коммуникации» (Баранов 2007, с. 550).

С точки зрения лингвистики и теории речевого акта сказанное означает, что есть инвективные и неинвективные употребления негативно-оценочной лексики. Негативно-оценочная лексика в инвективном употреблении предполагает намерение оскорбить.

Негативно-оценочная лексика «нагружена» экспрессивно-эмоциональными компонентами семантики, такими как прагматически значимая оценка ситуации общения, сообщаемой о ком-то или о чем-то информации, личности собеседника. Если негативно-оценочная лексика не направлена на собеседника, то её употребление говорящим не предполагает намерения оскорбить.

Теория речевой деятельности оперирует рядом терминов, которые необходимо определить.

Речевой акт понимается как единица нормативного социоречевого поведения, рассматриваемая в рамках прагматической ситуации. Основными чертами речевого акта являются намеренность (интенциональность), целеустремленность, конвенциональность. Речевой акт всегда соотнесен с лицом говорящего.

Локутивный акт – от англ. locution – речение, соотнесенное с действительностью, т.е. снабженное смыслом и референцией (Зеленые идеи крепко спят – не локутивный акт).

Иллокутивный акт – illocutionary act – выражение коммуникативной цели в ходе произнесения высказывания; речевой акт, имеющий иллокутивную силу (Дж. Остин, 1962).

Понятие иллокутивной силы включает в себя, во-первых, «цель речевого акта, например – побуждение; во-вторых, «интенсивность выражения цели» — просьба, приказ, инструкция. Правильное понимание характера речевого акта требует интерпретации его иллокутивной силы.

Иллокутивные цели играют важную роль в построении диалогической речи. Выделяются следующие классы речевых актов:

  • Информативные (Он ушел.)
  • Директивы и прескрипции (Уйдите! Вы должны уйти.)
  • Комиссивы (принятия обязательств) (Я обещаю больше не опаздывать.)
  • Запрос информации (Который час? Ты куда?)
  • Экспрессивы и формулы социального этикета (Извините за беспокойство. Разрешите войти.)
  • Акты-установления, например декларации и вердикты: назначение на должность, присвоение звания (Мир — народу. Землю – крестьянам. Виновен. Не виновен.)

Характеристика высказывания как речевого акта делается через сопоставление с пропозицией: одна и та же пропозиция входит в разные речевые акты, так «Поговорим об этом завтра» может быть обещанием, угрозой, сообщением.

Существует большая категория косвенных речевых актов, в которых иллокутивная цель присутствует имплицитно и выводится благодаря коммуникативной компетенции. «Ты можешь налить мне чаю?», «Я хотел бы побыть один». Косвенные речевые акты конвенциализованы. Так, модализованный вопрос эквивалентен просьбе. Конвенциализация проверяется тестом: «Ты можешь налить мне чаю? Но я тебя об этом не прошу (но не делай этого)» – отражает непоследовательность речевого поведения.

Пропозиции характеризуются условиями истинности, а речевой акт – условиями успешности. Несоблюдение условий успешности ведет к коммуникативным неудачам. Важнейшим условием успешности речевого акта Г. Грайс считает условие искренности (доброй воли), которое связывает речевой акт с намерением говорящего как его интенциональным состоянием.

Иллокутивным силам речевого акта соответствуют иллокутивные глаголы: побуждать, требовать, спрашивать, разрешать, запрещать, сообщать, просить, предлагать, обещать, клясться и прочее. Иллокутивные глаголы могут употребляться перформативно: Я обещаю, клянусь, извиняюсь и др., или не быть перформативами: *Я тебе угрожаю, Я тебя оскорбляю, *Я хочу вам польстить.

Таким образом, доказывание факта оскорбления означает необходимость доказывания соответствующей интенции говорящего. Но поскольку в силу определенных конвенций общения ни один оскорбляющий не выразит свою инвективную интенцию прямо (Я тебя оскорбляю), доказывание соответствующего интенционального состояния затруднено, особенно в таких случаях, когда оскорбительные выпады выражены в форме намеков, аллюзий, сравнений, метафор и прочих выразительных приемов речи.

Перлокутивный акт – perlocution — речевой акт, имеющий целью вызвать искомые последствия, т.е воздействовать на сознание или поведение адресата, создать новую ситуацию (например, к перлокутивным актам относится объявление войны и заключение мира). Однако перлокутивный эффект находится вне речевого акта. Люди по-разному могут реагировать на сказанное в их адрес. Оценка коммуникативной ситуации как обидной, оскорбительной зависит от личности получателя сообщения.

В юридическом смысле обязательным условием оскорбления является наличие отрицательной оценки и направленность на адресата. Направленность оскорбления на лицо (адресованность РА оскорбления) определяет использование в нем речевых выражений адресации: обращения, местоимений 2 лица, глагольных форм 1 и 2 лица.

Для квалификации речевого акта как оскорбления требуется соблюдение следующих условий: приписывания лицу отрицательного качества и выражение приписанного лицу отрицательного качества в неприличной форме. Наличие в речевом акте названных языковых средств позволяет лингвисту признать факт «приписывания» лицу отрицательного качества. Понятие «неприличной формы» трудноопределимо, так как во многом зависит от «языкового вкуса эпохи» (В.Г. Костомаров, 1999).

В настоящее время к неприличным относятся обсценные (нецензурные) слова, идиомы, метафоры фауны (зоонимы козел, свинья и проч.), неологизмы, содержащие аллюзию на обсценные или неприличные слова (дерьмократ), другие типы лексем (более подробная классификация типов лексем приводится в (Базылев и др., 1997.)).

Итак, признание речевого акта оскорблением равнозначно признанию инвективного употребления негативно-оценочной лексики, что требует направленности речевого акта на конкретное лицо. Об умышленном характере деяния свидетельствует иллокутивная сила высказывания. Прямой умысел состоит в том, что «виновный сознает, что совершает унижающие честь и достоинство другого человека действия, и желает совершить эти действия».

Речевой акт оскорбления близок по назначению к акту утверждения и побуждения: «негативная характеристика вводится в общее поле зрения говорящего и слушающего и приписывается слушающему» (Баранов 2007, с. 541). Перлокутивный эффект речевого акта оскорбления состоит в том, что речевой акт оскорбления несет угрозу общественному лицу слушающего, «замарывает» его.

Об обсценных выражениях

Под обсценным выражением понимается относительно законченные речевые сегменты, содержащие хотя бы один обсценный корень. Обсценные корни могут быть заданы списком, ядро этого списка, как указывает Ю.И. Левин, составят три общеизвестных матерных корня (х…й, п…да, еб…ть), периферия размыта, границы весьма условны и устанавливаются в зависимости от социальных конвенций и колебаний речевой культуры общества (пермиссивности, от англ. permision – разрешение) (Левин 1998, с. 809-820). Обсценные выражения близки перформативам, так как «выразиться» подобно «нарушать» выражает некое действие – нарушение табу. Употребляя ругательства, говорящий намеренно совершает «акт грубости», это интенция его иллокутивного акта («бранный иллокутивный акт» – Ю.И. Левин), что как раз и квалифицируется законодательством как хулиганство.

Вместе с тем бранные и обсценные выражения, как показывает Ю.И.Левин, не суть одно и тоже. Так, бранные выражения могут не содержать обсценных корней, то есть быть необсценными (например «Пошел к черту / в баню / в болото / в пень» и другие, в которых названный локум соответствует месту жительства черта; «пропади пропадом», «в гробу я тебя видел в белых тапочках», «Ты что, с дубу рухнул» (ср. обсценное «Ты что, ох…л»)).

Обсценные выражения могут употребляться не только в составе ругательств, то есть не обязательно являются бранными. В контексте языковой игры есть условия снижения степени табуированности нецензурной лексики, так как во многих случаях брань или ее запрет играет роль маркера принадлежности к социуму (например, есть чаты, где используется так называемый «Язык Удава»). Современная молодежь, к слову сказать, охотно употребляет вместо аксиологических оценок «хорошо» — «плохо» обсценные соответствия «пи…то» и «х…во» (пример из объявления-приглашения на городское посвящение в студенты: «оденься pi#dato»). В то же время употребление обсценных слов и в нейтральном локутивном акте (х…й с тобой; х…й ты там заработаешь, Не х…й было вы…бываться) придает определенную степень бранной иллокутивной силы.

Подводя итоги сказанному, подчеркнем, что «оскорбление» как эмоционально-психологическое состояние адресата сообщения является перлокутивным эффектом речевого акта, может входить или не входить в замысел адресанта. Доказательство того, что говорящий (адресант) имел намерение оскорбить адресата, требует доказывания направленности сообщения непосредственно на адресата и приписывания адресату негативных характеристик, выраженных в оскорбительной форме. Оскорбительная форма не сводится лишь к обсценным словам и выражениям. Вместе с тем, обсценность формы выражения не влечет за собой автоматически признания инвективной интенциональности адресанта.

Смотрите так же:  Справка на удо о прописки

Список литературы:

  1. Баранов А.Н. Дело Ф.Б. Киркорова / Лингвистическая экспертиза текста : теория и практика : учеб. пособие / А.Н. Баранов. – М. : Флинта : Наука, 2007. – 592 с. С. 537 – 552.
  2. Базылев В.Н., Бельчиков Ю.А., Леонтьев А.А., Сорокин Ю.А. Понятие чести и достоинства, оскорблния и ненормативности в текстах права и средств массовой информации. М., 1997.
  3. Грайс Г.П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. Теория речевых актов. Вып. 16. – М. : 1982.- 155 с.
  4. Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. – М. : Златоуст. 1999. – 320 с.
  5. Кронгауз М.А. Приставки и глаголы в русском языке: семантическая грамматика – М.: Школа Языки русской культуры, 1998. – 288 с.
  6. Левин Ю.И. / Избранные труды. Поэтика. Семиотика. – М.: «Языки русской культуры», 1998. – 824 с. С. 809-820.
  7. Лингвистический энциклопедический словарь. – М. : Советская энциклопедия, 1990.
  8. Остин Дж. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. М., 1986. – с. 22- 129.
  9. Успенский Б.А. Религиозно-мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии – Структура текста, М., 1981.
  10. Успенский Б.А. Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии – Избранные труды. Том 2. Язык и культура. М. , «Гнозис», 1994. – 686 с. С. 53-128.

Человека обозвали и попросили заткнуться. А он засудил обидчика

Шел суд между разведенными супругами, у каждого был свой адвокат. И вот в перепалке один адвокат сказал другому: «Заткнись, придурок».

Оскорбленный адвокат затаил обиду. Он обижался два года, а потом решил защитить свое доброе имя в суде. Не зря же он адвокат. В иске он потребовал от обидчика 100 тысяч рублей за моральный вред. Для вердикта пришлось даже проводить экспертизу и разбираться с филологом, дело дошло до Верховного суда. Оказалось, что кто как обзывается, тот сам так и называется.

Разве слова «заткнись, придурок» — это оскорбление?

Адвокат решил, что это его оскорбило. Он юрист с двумя высшими образованиями и он не придурок. А его оппонент позволил себе так выразиться, да еще и публично. Это вредит репутации и доставляет, как говорят у нас в России, нравственные страдания.

Суд назначил экспертизу. Кандидат филологических наук изучил фразу и решил, что такие слова унижают честь и достоинства в неприличной форме. На юридическом и научном языке это звучит так: «Анализируемый материал обладает инвективным характером, под которым понимаются слова и выражения, выполняющие функцию социальной дискредитации субъекта посредством адресованного ему дискурса».

Короче, «Заткнись, придурок» — это оскорбление. Но адвокаты не были бы адвокатами, если бы не прошли три инстанции даже по такому поводу. Суды затянулись на год.

Что сказали суды?

Экспертиза показала, что эта фраза оскорбительная. Ее произнесли публично, а не наедине. То есть это уже распространение сведений, порочащих честь и достоинство. Можно требовать компенсацию морального вреда.

Но обиженный адвокат подал иск только через два года после оскорбления. Значит, не так уже ему это было важно. Тем более что сейчас между адвокатами отношения так себе.

Вместо 100 тысяч хватит и 700 рублей компенсации.

Даже если это оскорбление и адвокат сильно расстроился, нужно соблюдать правила.

Если кто-то распространил порочащие сведения, то нужно потребовать опровергнуть эти сведения и дополнительно просить компенсацию морального вреда.

Просто так требовать компенсацию нельзя. Это всего лишь дополнительная мера защиты своих прав. Самостоятельно в таких ситуациях ее использовать не получится.

Адвокат не учел этот юридический нюанс, поэтому останется без компенсации. Не надо ему платить даже 700 рублей, а больше он ничего не просил.

«Заткнись, придурок» — это оскорбительное высказывание, которое унижает честь и достоинство. То есть человеку причинены нравственные страдания.

При рассмотрении апелляции почему-то решили, что моральный ущерб можно требовать только вместе с опровержением порочащих сведений. Но это неправильно.

Достоинство личности охраняется Конституцией. Каждый имеет право защищать свою честь и доброе имя. Это неимущественные права человека. Такие же, как жизнь, здоровье, личная неприкосновенность, семейная тайна, свобода выбора, имя и авторство.

Один из вариантов защиты прав — требовать компенсацию морального вреда. За оскорбления тоже можно. И это отдельное требование, а не дополнительное и не производное. Его можно заявить само по себе, необязательно вместе с опровержением сведений.

Адвокат, которого обозвали, и любой другой человек, которого оскорбили или оклеветали, может просто потребовать компенсацию морального вреда деньгами. Без всяких процессуальных особенностей и совмещений с другими требованиями, которые ему не нужны.

Итог. Решение апелляции отменили. Дело скоро пересмотрят, адвокату назначат какую-то компенсацию, но какую — еще неизвестно.

Когда можно требовать компенсацию за оскорбления?

Моральный вред — это не инфаркт или депрессия после оскорбления. Это могут быть просто переживания из-за того, что вы не можете вести активную общественную жизнь, потеряли работу, стали известны ваши секреты, диагноз, вас оклеветали или просто было неприятно. Если о вас публично сказали что-то порочащее или оскорбительное, что задело ваше достоинство, можно обратиться в суд.

В иске о защите чести, достоинства и деловой репутации можно требовать только компенсацию морального вреда, а можно защищать свои права еще и другими способами. Например, требовать опровергнуть сведения, удалить их и опубликовать решение суда.

В любом случае должны совпасть три обстоятельства.

Сведения на самом деле распространялись. Это значит, что оскорбление было публичное или где-то в интернете кто-то написал неприятное или неправду. Если сказать «Заткнись, придурок» один на один — это не считается распространением. А вот если сказать о ком-то гадость наедине, но кому-то другому, хотя бы одному человеку, это уже распространение. Но нужны доказательства, хотя иногда все очевидно: есть статья в СМИ , пост в соцсетях, публичное выступление или были свидетели.

Они носят порочащий характер или оскорбляют. Тут может понадобиться экспертиза. Ущерб репутации может нанести не только оскорбление, но и просто неправдивые сведения, даже обычными словами. В судебной практике много примеров, когда все уже доказано. В любом случае экспертизу назначит суд, но иск можно подать, даже если вам субъективно кажется, что вас обидели или нанесли вред репутации.

Это неправда. Доказывать, что все так и было — это задача ответчика. То есть того, кто написал лживую статью, сказал обидные слова или обвинил в чем-то незаконном. Он должен доказать, что сказанное и написанное — правда. Что вот этот человек и правда берет взятки, плюет в тарелку клиенту или не платит налоги. Бывают случаи, когда доказать правдивость нельзя. Например, нельзя доказать, что человек придурок, тварь или мразь. Это само по себе уже оскорбление, за которое придется платить.

Если все совпадает или вам кажется, что совпадает, можно требовать компенсацию морального вреда деньгами. При этом необязательно заявлять это требование с каким-то еще.

Просто подаете иск и требуете выплату. Ущерб оцените сами, суд все равно скорректирует сумму. Иногда просят один рубль — просто ради торжества справедливости. Но можно отсудить и 100 тысяч рублей.

«А за «козла» ответишь». Лингвистическая экспертиза

Словосочетание «лингвистическая экспертиза» в России стало хорошо известным в 1990-х годах. Именно тогда в судах начали рассматривать многочисленные иски публичных людей (в первую очередь, конечно же, политиков) о защите чести, достоинства и деловой репутации. Замечено: особенно чувствительными к высказываниям в прессе в свой адрес граждане становятся в преддверие выборов, так что, в этом году (полагаю, уже через 2-3 месяца) языковедам вновь заметно прибавится работы. В декабре — выборы в Государственную Думу.

Впрочем, лингвистическая экспертиза бывает необходима и в связи с более серьезными обвинениями, когда речь идет уже не об оскорблениях. На сайте Радио Свобода недавно появилась публикация об уникальном судебном процессе, начавшемся в Коврове. Рассказывает веб-редактор сайта Радио Свобода Евгения Снежкина: «Губернатор Владимирской области Николай Виноградов подал иск в отношении участника Интернет-форума, который в качестве оценки деятельности губернатора употребил слова «в топку». Эти слова сотрудники прокуратуры расценили, как угрозу жизни путем поджога. В сетевом жаргоне это означает просто эмоционально окрашенную оценку, и не более того».

С просьбой прокомментировать эту историю я обратилась к Елене Кара-Мурзе, доценту кафедры стилистики факультета журналистики МГУ и члену Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (ГЛЭДИС):

«Дело в том, что, действительно, есть некоторые выражения, которые далеко отошли метафорически от исходного своего значения. Например, негативная оценка деятельности какого-либо человека, причем, не его самого, конечно, то есть это не оскорбительная интенция, которая выражается такими образными средствами, в русском языке имеется. Это полный структурный аналог подобного выражения, который очень хорошо известен болельщикам — «Судью на мыло». Невозможно представить себе, чтобы какой-нибудь обиженный судья предъявил иск о реальной угрозе его жизни. Конечно, это метафоры. Возможность выражения некоторых негативных эмоций и негативной оценки в такой метафорической форме заложена в наших языковых привычках. Считается, что подобного рода выражения не угрожают реально личности человека, его свободе, его здоровью, его достоинству.

Надо сказать, претензии к тексту высказывания могут быть относительно самых разных жанров — и обращения в вышестоящие органы, и к журналистским публикациям, и к Интернет-общению и так далее. Но дело в том, что лингвисты-эксперты никоим образом не подменяют судебные органы».

Смотрите так же:  Как оформить могилу с крестом

— То есть, как любой другой эксперт, вы делаете только заключение, а окончательное решение принимает суд?
— Безусловно, правовое решение остается за судом.

— А, в принципе, из каких компонентов состоит лингвистическая экспертиза? Вот человеку попадает некий текст. И что он с ним делает?
— Как правило, экспертиза проходит коллегиальным способом, именно для того, чтобы исключить всякую возможность субъективной трактовки. В таком случае текст подвергается различного рода исследовательским манипуляциям. Иногда это необходимо проверить на компьютерной технологии, в частности, это касается автороведческих экспертиз, иногда это сложные аналитические процедуры, связанные с коммуникативным анализом текста и так далее.

— Елена, вы очень давно занимаетесь такого рода вещами. На что чаще всего граждане обижаются?
— На различного рода критику в свой адрес, которая выражена и по отношению к ним, как к частным лицам, и по отношению к ним, как к представителям власти. Но дело в том, что понятия, связанные с судебной трактовкой, несколько иные. Это понятия оскорбления, клеветы и плюс еще — порочащие высказывания, не соответствующие деятельности в особом гражданском деликте, который называется «унижение чести, достоинства и деловой репутации». Часто иски, которые подаются гражданами, со строго лингвистической точки зрения не должны бы иметь перспективы. Потому что индивидуальная эмоциональная реакция, которую лингвист, скажем, будет описывать как обиду или даже как субъективное ощущение оскорбленности, лингвистически там не будут выявляться параметры речевого акта оскорбления. Там будет выявляться, например, речевой акт упрека.

— А как разграничить упрек и оскорбление? Вы только что сказали, что человек чувствует себя оскорбленным, а вы ему разъясняете, что это только упрек? Как быть с этими нюансами?
— Оскорбление — это унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме. Неприличная форма — это очень сложное лингвистическое понятие, как оказалось, хотя все мы носители языка вроде бы ощущаем это. Для того чтобы тайну неприличной формы разгадать, в 1997 году была написана книжка «Понятие чести, достоинства и деловой репутации», выпущенная под эгидой фонда «Защита гласности», очень уважаемых наших коллег.

— Ну и как, разгадали?
— Был составлен список так называемой инвективной лексики, то есть такой, в значении которой заложена задача охарактеризовать человека достаточно резко.

— Но ведь это же может быть и просто резкая критика?
— В том-то и дело, что в ряде ситуаций, даже употребление подобного рода лексики нельзя характеризовать именно как оскорбление. Можно сказать о человеке восхищенно, о замечательном музыканте: «У, собака, как наяривает! Слезу вышибает!» Это позитивная оценка, которая выражена особым риторическим образом. Это называется антифразис — употребление слова с противоположным оценочным значением. Лингвисты-эксперты выявили 8 групп лексики, которые при определенных ситуациях могут быть, действительно, сочтены оскорблениями. Это, во-первых, матерная лексика, во-вторых, грубо просторечные слова (не будем их сейчас произносить).

— А они там перечисляются?
— Для лингвистов — да. И опять-таки, грубое матерное слово должно непосредственно характеризовать человека — ах, ты, […], что же ты, такой сякой, делаешь! Если же это слово употребляется как междометие — ах ты, […], какой асфальт сегодня скользкий! В данном случае, можно человека привлечь по другой статье — за мелкое хулиганство. Такого рода наказания, на самом деле, могли бы быть действенными, потому что наша речь очень загрязнена.

— Вы назвали только два параметра из восьми пунктов. А какие еще?
— Это могут быть слова, которые обозначают противозаконную деятельность. Тогда они могут быть рассмотрены как клевета. Потому что сказать о человеке, что он вор, на самом деле, это не оскорбление. Вор — это состав преступления.

— То есть если он, действительно, вор, называя его именно таким словом, его не оскорбляют. Но если это в суде еще не было доказано, а его так называют, то за это может и наказание последовать?
— Журналисты не должны подставлять себя. Журналисты могут сказать, что вот данного человека обвиняют по статье такой-то. В состав подобного рода инвективной лексики входят как слова, которые обозначают противоправную или эмоционально-морально осуждаемую деятельность, типа, проститутка. Соответственно, «ты такая проститутка!» — это оскорбительное выражение, безусловно. Даже в некоторых случаях эвфемизмы могут быть интерпретированы как оскорбления. Скажем, «ты, ночная бабочка, сколько же ты тут еще летать будешь!».

— А когда был такой памятный случай, один известный политик другого известного политика назвал гаденышем, это по какому пункту проходит?
— Это следовало бы квалифицировать как оскорбление. Потому что это то, что называется зооморфная метафора. Выражение типа «козел», «собака», это метафоры, которые в русской речевой культуре считаются оскорбительными.

— А гаденыш, как известно, это детеныш гада, то есть, змея какого-нибудь, к примеру. Не все ведь помнят, что это слово означает, что оно зооморфное.
— Конечно. Кроме того, для того, чтобы определить оскорбительное это выражение или нет, обязательно нужно ссылаться на данные словарей, последних словарей, в частности, Большого толкового словаря русского языка под редакцией Кузнецова, к примеру. И там нужно смотреть — есть ли при данной лексической единице, если человек именно обращает внимание на отдельное, вырванное из контекста слово, есть ли там ограничительные стилистические пометы типа «бранное» или «вульгарное».

— А если это помета всего лишь — «разговорное», то употреблять можно?
— Как правило, подобного рода выражения нами, лингвистами, толкуются как литературные, допустимые и не несущие вот именно эту неприличную форму. Стилистическая помета «разг.» — это, в общем, своего рода индульгенция.

Cудебная психолого-лингвистическая экспертная оценка оскорбительности словесных выражений

Т.П. Будякова, Г.А. Воеводина

В статье рассматриваются вопросы обоснованности судебной лингвистической экспертизы и заключения эксперта-лингвиста. Доказывается, что качество экспертного заключения существенно повышается при проведении комплексной судебной психолого-лингвистической экспертизы. При использовании чисто лингвистических подходов часто не достигается цель судебной экспертизы — объективное доказывание фактов, имеющих значение для дела. Выводы, полученные при проведении экспертного лингвистического исследования, могут противоречить выводам судебной психологической экспертизы, поскольку часто основываются либо на субъективном мнении эксперта-лингвиста, либо на формальных лингвистических критериях, которые не соотносятся с исследуемой ситуацией.

В судебной практике по делам о словесном оскорблении личности чаще всего назначается судебно-лингвистическая экспертиза либо приглашается лингвист для дачи заключения специалиста. Реже имеет место практика назначения комплексных судебных психолого-лингвистических экспертиз. Специалисты-речеведы указывают, что целесообразность выбора при назначении судебно-лингвистической или комплексной судебной психолого-лингвистической экспертизы должна быть обусловлена конкретной следственной ситуацией [1] .

В доктринальной литературе устоялось мнение о том, что комплексная судебная психолого-лингвистическая экспертиза необходима в случаях, когда предметом оценки словесного высказывания выступает не только лингвистический анализ самого высказывания, но и направленность высказывания [2] .

Характер воздействия словесного оскорбления на личность оскорбленного имеет юридическое значение и, соответственно, требует судебной психологической экспертной оценки в нескольких случаях.

Во-первых, когда речь идет об оценке морального вреда, причиненного личности неправомерным деянием (в нашем случае оскорблением словом).

Во-вторых, когда предметом экспертизы выступает характер самого высказывания, то есть оценка того, как высказывание влияет на чувство достоинства представителей определенной культуры, к которой принадлежит потерпевший.

В-третьих, когда оценивается оскорбительность выражения для конкретного лица, обладающего индивидуальной чувствительностью к определенным высказываниям.
Во втором и в третьем случаях возникает потребность в комплексной судебной психолого-лингвистической экспертизе. Однако на практике такая экспертиза назначается не всегда — проводятся либо лингвистическая экспертиза, либо привлекается лингвист для дачи заключения специалиста.

Самым существенным недостатком многих судебно-лингвистических экспертиз, по мнению адвоката Г.М. Резника, является то, что они проводятся фактически по бесспорным основаниям, когда и без лингвистического анализа очевидны оскорбительность отдельных слов и выражений [3] .

Вместе с тем иногда кажущаяся житейская очевидность не подтверждается при использовании психологического плана анализа текста.

Авторы: Будякова Татьяна Петровна, и.о. заведующей кафедрой психологии и педагогики Елецкого государственного университета имени И.А. Бунина, кандидат психологических наук, доцент.

Воеводина Галина Александровна, доцент кафедры языкознания и документоведения Елецкого государственного университета имени И.А. Бунина, кандидат филологических наук.

Например, Всемирная организация здравоохранения в Международной классификации болезней, травм и причин смерти 10-го пересмотра утвердила новые названия видов умственной отсталости: легкая у.о.; умеренная у.о.; тяжелая у.о.; глубокая у.о. [4] , запретив использование чисто научной терминологии: «дебильность», «имбецильность», «идиотия», мотивировав это тем, что в общественном сознании эти термины стали восприниматься как оскорбительные.

В г. Ельце администрация специальной школы N 14 для умственно отсталых детей перестала использовать номер школы в своем названии, поскольку «номер 14» стал использоваться для оскорбления ее учеников и выпускников. В числе «14» формально нет ничего оскорбительного, как и в чисто медицинских терминах, обозначающих степень умственной отсталости. Однако психологическое восприятие некоторыми людьми отдельных слов, номеров и выражений может существенно различаться в зависимости от конкретной психологической ситуации.

Лингвистический и психологический планы анализа лексики часто не только осуществляются по разным правилам, но иногда приводят к прямо противоположным выводам. Например, выражение «разгромное поражение» с точки зрения лексических правил является тавтологичным, по сути совпадающим со значением слова «поражение», но с точки зрения спортивной логики эти два термина («разгромное поражение» и «поражение») имеют различный смысл: разгромное поражение — это проигрыш с большим разрывом в счете. Для судебной практики по делам, где оценивается оскорбительность словесных выражений и отдельных слов, особенно важно выявление не только лингвистических особенностей текстов (слов), но и характера их воздействия на личность.

Смотрите так же:  Заявление о передачи доли ооо образец

Рассмотрим конкретный случай из судебной практики, когда назначение комплексной судебной психолого-лингвистической экспертизы могло бы повысить качество экспертного заключения. Приведем фрагмент судебного заключения специалиста-лингвиста по оценке оскорбительности слова «клоун».

На основании лексикографических данных было дано следующее заключение:

«Слово клоун заимствовано из английского языка в значении «житель деревни». В современном русском языке слово клоун имеет несколько значений: 1) «комический персонаж», 2) «цирковой артист», 3) «шут, смешной болван» (Новый словарь иностранных слов // Главный редактор В.В. Адамчик. Минск, 2006. С. 446 — 447).

Слово клоун толкуется в «Современном толковом словаре русского языка» (СПб.: Норинт, 2001) как «цирковой артист-комик» (с. 273).

Таким образом, из рассмотренных вышеуказанных значений слова клоун следует, что употребление слова клоун может характеризовать человека и пониматься в значении «веселый».

Слово клоун связано со следующими ассоциациями: веселый; смешной; комик; шут; забавный («Русский ассоциативный словарь». М.: Астрель, 2002. Т. I. С. 336).

В итоге можно сделать следующие выводы:

  1. Смысл слова «клоун» не является оскорбительным либо непристойным.
  2. Слово «клоун» не имеет аморального либо циничного содержания.
  3. Слово «клоун» не выражает презрение либо неуважение к какой-либо категории граждан.
  4. Использование слова «клоун» не может явиться причиной разжигания межнациональной розни, расовой вражды либо религиозной ненависти.
  5. Слово «клоун» не является дискриминирующим либо унижающим людей по политическим, этническим, социальным и иным признакам».

Однако заключение специалиста-лингвиста не учитывает индивидуальных особенностей оскорбленного лица и конкретную ситуацию, в которой произошло деяние. Так, в одной из жизненных ситуаций клоуном назвали женщину из-за ее яркого наряда, не соответствующего возрасту. Это на субъективном уровне было воспринято как тяжкое оскорбление, которое прервало нормальное общение, и только длительная процедура извинений помогла сгладить последствия деяния.

Психологическая экспертиза оскорбительности словесных форм включает: а) анализ конкретной ситуации общения и ее контекста, б) анализ индивидуальных особенностей потерпевшего от оскорбления, в) влияние этих особенностей на чувство собственного достоинства лица как представителя определенной социальной группы и как человека, обладающего уникальными индивидуальными отличиями, г) анализ последствий оскорбительного воздействия на личность и др.

Например, в свое время И.С. Ной совершенно справедливо полагал, что использование выражений типа: «дурак», «дурачок», «дура», «дурочка», не может считаться оскорбительным, если это было явной шуткой. «Все будет зависеть от того, с какой целью высказан отзыв об умственных способностях другого» [5] . Между тем в современных условиях лингвист Ю.В. Казарин, опираясь на правила русского языка, однозначно оценивает слово «дурак» только как оскорбительное [6] .

Приведем еще один пример заключения специалиста-лингвиста по оценке оскорбительности слова «мусор».
«Слово «мусор» о милиционерах, надзирателях является жаргонным, но не бранным. Из этого следует, что данное слово служит средством экспрессивного выражения негативного эмоционального состояния или отрицательной оценки какого-либо явления, события или лица. Как показывают данные словарей, эта лексика иногда используется и в художественной литературе со стилистическими целями.

Таким образом, слово «мусор» в данном контексте может быть истолковано как эмоциональное выражение нежелания общения, т.е. оно не образует речевого акта оскорбления».

Из заключения лингвиста следует, что слово «мусор» является жаргонным, жаргон в отличие от бранной лексики не является неприличным, оскорбительным, поэтому и не возникает основания для юридической ответственности. Вместе с тем надо оценивать ситуацию общения, в частности факт, когда данное слово направлено именно на унижение конкретной личности. Но это уже предмет судебной психологической экспертизы. Выводом комплексной судебной психолого-лингвистической экспертизы мог быть вывод об оскорбительности данного слова в определенной ситуации общения для конкретного лица.

Некоторые эксперты-лингвисты при производстве судебно-лингвистической экспертизы делают попытку перейти из собственно лингвистической сферы в психологическую, фактически вторгаясь в пределы другой науки. Это делает экспертное заключение недостаточно обоснованным, поскольку психологический анализ проводит ненадлежащее лицо — эксперт-лингвист.

К примеру, А.Н. Баранов полагает, что оценивание приемов речевого воздействия на личность относится к компетенции эксперта-лингвиста [7] . Однако степень и характер воздействия речевого высказывания на конкретную личность может оценить только психолог. Эксперт-лингвист здесь может только описать сам прием, который использовал ответчик. Просто мнения эксперта-лингвиста по поводу степени воздействия высказывания на конкретного человека недостаточно, поскольку мнение не может быть основой для выводов экспертного исследования, основой могут быть только результаты соответствующего психологического исследования.

Отдельные эксперты-лингвисты преувеличивают значение логических средств при производстве судебно-лингвистической экспертизы. Так, Г.В. Кусов, строя логическую цепочку при оценке оскорбительности содержания фразеологизма «цепной пес», приходит к выводу, что указанное выражение означает целеустремленность, а целеустремленность не является свойством, умаляющим честь и достоинство [8] . Однако если бы предметом оценки были, например, индивидуальные особенности оскорбленного этими словами потерпевшего и влияние этих особенностей на степень претерпеваемых страданий (что фактически устанавливается судебной психологической экспертизой), то выводы могли бы быть и иными.

Одной из проблем судебной лингвистической экспертизы, обсуждаемой в филологическом сообществе, является проблема соотнесения правовых категорий с лингвистическими. Лингвисты-эксперты в одних случаях требуют легализации некоторых категорий, чтобы избежать их субъективной оценки. Речь идет, например, о таких понятиях, как «неприличная форма оскорбления», «тяжкое оскорбление». В других случаях говорят о научной неопределенности и недостаточной проработанности терминологического аппарата в самой судебной лингвистике.

Однако решить проблему означивания в данном случае невозможно без участия ученых-психологов. Оценочное суждение нуждается в критериях оценки его оскорбительности или «приличности». Вместе с тем выработка такого рода критериев невозможна без проведения научных психологических исследований по изучению влияния словесных форм на чувство достоинства человека.

[1] См., например: Галяшина Е.И. Речеведческие экспертизы: от теории к практике // Эксперт-криминалист. 2015. N 2. С. 28 — 31; Подкатилина М.Л. Судебная лингвистическая экспертиза экстремистских материалов. М.: Юрлитинформ, 2014. С. 82.
[2] Кукушкина О.В., Сафонова Ю.А., Секераж Т.Н. Теоретические и методические основы судебной психолого-лингвистической экспертизы по делам, связанным с противодействием экстремизму. М.: ЭКОМ Паблишерз, 2011. С. 23.
[3] Резник Г.М. Предисловие юриста // Предисловие к книге: Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста. М.: Флинта, Наука, 2009. С. 3.
[4] Забрамная С.Д., Исаева Т.Н. Некоторые психолого-медицинские показатели разграничения степеней умственной отсталости у детей на начальном этапе обучения // Коррекционная педагогика. Теория и практика. 2008. N 1. С. 5.
[5] Ной И.С. Охрана чести и достоинства личности в советском уголовном праве. Саратов, 1959. С. 61.
[6] Казарин Ю.В. Лингвистическая экспертиза // Российское право: образование, практика, наука. 2004. N 3. С. 51.
[7] Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста. М.: Флинта, Наука, 2009. С. 174 — 299.
[8] Кусов Г.В. Судебная лингвистическая экспертиза «оскорбления»: развитие современной теории и практики // Российский судья. 2011. N 9. С. 15 — 19.

Список литературы

  1. Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста. М.: Флинта, Наука, 2009.
  2. Галяшина Е.И. Речеведческие экспертизы: от теории к практике // Эксперт-криминалист. 2015. N 2. С. 28 — 31.
  3. Забрамная С.Д., Исаева Т.Н. Некоторые психолого-медицинские показатели разграничения степеней умственной отсталости у детей на начальном этапе обучения // Коррекционная педагогика. Теория и практика. 2008. N 1. С. 5 — 10.
  4. Казарин Ю.В. Лингвистическая экспертиза // Российское право: образование, практика, наука. 2004. N 3. С. 50 — 54.
  5. Кукушкина О.В., Сафонова Ю.А., Секераж Т.Н. Теоретические и методические основы судебной психолого-лингвистической экспертизы по делам, связанным с противодействием экстремизму. М.: ЭКОМ Паблишерз, 2011.
  6. Кусов Г.В. Судебная лингвистическая экспертиза «оскорбления»: развитие современной теории и практики // Российский судья. 2011. N 9. С. 15 — 19.
  7. Ной И.С. Охрана чести и достоинства личности в советском уголовном праве. Саратов, 1959.
  8. Подкатилина М.Л. Судебная лингвистическая экспертиза экстремистских материалов. М.: Юрлитинформ, 2014.
  9. Резник Г.М. Предисловие юриста // Предисловие к книге: Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста. М.: Флинта, Наука, 2009. С. 3 — 5.

Другие публикации:

  • Транспортный налог порядок уведомления Отмена налоговых уведомлений по почте для уплаты транспортного налога Новый порядок получения уведомлений об имущественных налогах для физических лиц. 2 июня 2016 года в Российской Федерации вступил в силу Федеральный закон №130-ФЗ "О внесении изменений в […]
  • Размер ежемесячного пособия на ребенка до 3 лет в 2019 году Главное про пособие по уходу за ребенком до 3 лет в 2018 и 2019 году в России - изменения Про пособие по уходу за ребенком до 3 лет Пособия на детей до трех лет Семьи, малыши в которых достигли возраста в полтора года, обычно выпадают за пределы внимания […]
  • Простой трамвая штраф Штраф за простой трамвая Взимают ли штрафы за простой трамвая во время ДТП? Уважаемый пользователь портала www.kolesa.ru, если речь идёт всё-таки не о штрафах, а об упущенной выгоде транспортного предприятия по причине задержки движения городского […]
  • Адвокат воронеж советского района Адвокатская консультация Советского района (473) 263-26-90, 278-62-36 Организация "Адвокатская консультация Советского района" расположена по адресу 394038, г. Воронеж, ул. Космонавтов, 8, отнесена к разделу Адвокаты, адвокатские конторы Воронежа. С […]
  • Заявление на уклонение от алиментов Злостное уклонение от уплаты алиментов Статистика долгов по исполнительным производствам в нашей стране, увы, неутешительная — около 80% алиментообязанных лиц уклоняются от уплаты алиментов. Если речь идет о нерегулярных или заниженных выплатах в пользу […]
  • Экологические требования к продукции Экологические требования к пластиковой продукции ( Среда, 25 апреля 2012 - 14:43 ) Потребители предъявляют высокие требования к качеству и экологичности пластиковой продукции. Очень важно, чтобы пластик не выделял в окружающую среду вредных веществ, не […]

Вам также может понравиться